Известно, что субклинический гипотиреоз (СГПТ) – это форма нарушения функции щитовидной железы (ЩЖ), которая еще не проявилась какими-либо признаками заболевания [1]. Выявляется эта форма заболевания определением гормонов крови [2]. Признаком СГПТ считается увеличение в крови количества тиреотропного гормона гипофиза (ТТГ), регулирующего секрецию гормонов ЩЖ. Исходя из вышеотмеченного, можно сделать вывод, что даже при внешне незаметном снижении ее функции количество ТТГ увеличивается. Одновременно с этим в крови обнаруживается нормальное или слегка пониженное количество гормонов щитовидной железы [3]. При СГПТ наблюдаются тя­­жёлые ос­лож­­не­ния, та­­­кие как кретинизм, сердечная недостаточность, вы­пот в сероз­ные по­лос­ти, вто­­ричная адено­ма гипофиза [4]. Наиболее часто СГПТ раз­ви­ва­ется в ис­­хо­де ауто­им­­мун­но­го тиреоидита, реже – после резекции ЩЖ и те­ра­пии ра­дио­­­активным ¹³¹I. Большую редкость представляет СГПТ, раз­­вив­шийся в исходе под­­­ост­ро­го, фибро­зи­рую­ще­го и специфических тиреоиди­тов, а так­же СГПТ – в резуль­та­те лечения диффузного ток­сического зо­ба ти­рео­ста­­­тиками [5]. Также причинами СГПТ могут являться – аплазия и дисплазия ЩЖ, эн­­де­ми­­чес­­кий зоб, врож­дён­ный дефицит ТТГ, синдром пе­ри­фе­­­ри­ческой резистен­т­нос­ти к тиреоидным гормонам (ТГ) – казуистика [6]. Диагностика субклинического гипотиреоз проста и конкретна. Единственными критериями, на основании которых устанавливается этот диагноз – нормальный уровень тироксина (Т4) и повышенный уровень ТТГ. Представление о субклиническом нарушении функции ЩЖ базируется на характере взаимоотношения продукции ТТГ и Т4 [7].

ТТГ является гликопротеидным гормоном, стимулирующим образование и секрецию гормонов ЩЖ трийодтиронина (Т3) и Т4. Вырабатывается передней долей гипофиза. Анализ крови на ТТГ – не­об­ходимый этап в диагностике заболеваний ЩЖ, показывающий отклонение от нормы: ТТГ – пониженный или повышенный ТТГ. Если результат гормонального анализа – пониженный, это дает врачу повод заподозрить СГПТ, тяжелые психические заболевания, недостаточность функции надпочечников, различные опухоли (опухоль гипофиза и др.). Повышенный ТТГ может возникать как следствие физической нагрузки и приема некоторых медицинских пре­па­ратов (противосудорожных средств, рентгеноконтрастных средств и др.). Низкий ТТГ мо­жет быть признаком гипертиреоза, травмы гипофиза, снижения функции гипофиза. Анализ помогает вы­явить скрытый СГПТ, зоб, миопатию, депрессию, алопецию, бесплодие, импотенцию и сни­же­ние либидо, гиперпролактинемию [8].

Гормоны ЩЖ – ТГ: Т3 и Т4 играют важную роль в деятель­но­сти ряда жизненно важ­ных функций организма, в частности, в ре­гуляции обмена ве­­ществ путём стабилизации внут­рен­ней среды жи­во­го ор­га­низ­ма. Немаловаж­ная роль принадлежит гормонам ЩЖ влияю­­щим не­посред­ственно на дея­­тельность нервной клетки, как, например, на её транспортные сис­те­мы, на мо­ле­кулярные ме­­ханизмы кле­точ­ной де­я­­тель­нос­ти, а так­­же на центральную нервную систему в целом в пе­ри­од её развития [9]. Характерной осо­­беннос­тью ТГ явля­ет­ся присутст­вие в их мо­ле­­ку­ле в ка­чест­ве обя­­за­тель­­но­го ком­по­нен­та йода, ре­гу­лярно поступающе­го в ор­г­а­­­низм с пи­щей и во­дой в виде йо­­­ди­дов, кото­рые в дальнейщем под­вер­гаются окис­ле­­­нию до йо­да. Пос­­­ледний включается в мо­лекулу белка, об­ра­зуя моно­йод­ти­ро­зи­ны и ди­­йод­ти­ро­зи­ны. Конден­­­сация двух молекул ди­йод­тирозина с потерей одного ос­­татка – ала­ни­на при­во­дит к об­ра­зов­а­нию ТГ: Т4, а при сое­ди­­не­нии мо­ле­кулы ди­­­­йодтирозина с моле­ку­лой монойодтирозина об­ра­зу­ет­­ся ТГ: Т3. При нор­­маль­ном функцио­ни­ро­вании ЩЖ располагает боль­­­шим за­па­­­сом орга­нического йода в резуль­та­те чего её функция может дли­тель­но осущест­вляться нормально, даже при не­дос­та­т­ке поступления йода из внешней сре­­ды. Однако в случае дли­тель­ного де­фицита йо­да в орга­низ­ме нарушается нор­ма­льное функциони­ро­вание ЩЖ, приводящее к блокаде синтеза ТГ, что яв­ляется при­­чиной развития гипотиреоидного статуса со всеми пос­­­ле­дую­щи­ми не­га­тив­ными послед­ст­виями (наруше­ние окисли­тельных про­­­цессов и ми­не­раль­но­го обмена, и, прежде всего, об­ме­на хло­­ридов; снижение син­теза белков и про­­цессов обмена углеводов и жи­ров и др.). Из­вестно так­же, что мно­­гие яв­ле­­­ния, возникающие как следствие недостатка гор­мо­­нов ЩЖ, мо­гут быть устранены введением йодидов и ТГ [10].

Исходя из рассмотрения сис­те­мы ней­ро­эн­докрин­ной регуляции клетки, из­вест­но, что дан­ную сис­те­му помимо ТГ и сте­ро­и­дных гормонов, составляют также нейро­ме­ди­аторы, одним из ко­торых яв­л­яется аце­тил­холин, являющийся одним из эфиров хо­лина [11]. Иссле­до­ва­ния [12] свидетельствуют о том, что в кор­ре­ги­ро­вании сома­ти­чес­ких и ней­ро­ген­ных нару­ше­ний не­вто­ро­с­те­­пенна роль эфи­­ров и амидов холина, заслужи­ваю­­щих су­ще­с­т­вен­ного вни­ма­ния с точ­­­ки зрения особенностей их син­­­теза и биологичес­­кой актив­ности [13]. Вмес­те с тем про­­­дол­­жа­ют отсутствовать сведения относи­тель­но дей­ствия эфи­ров и амидов хо­­ли­на на из­ме­не­ние по­ка­зателей ТТГ, общего Т3 и Т4 в крови у крыс раз­лич­ных возрастных групп при пато­ло­гиях ЩЖ типа CГПТ.

Учитывая вышесказанное, нами, в данных сериях научных исследований проведено изу­че­ние комбинированного действия сверхмалых доз (СМД) 10^-13 и 10^-17 М холинового эфира N – (4 – бромбензоил) – α, β – дегидрофенилаланина (ХЭ1) и холинового эфира N – (2 – меток­си­бен­зо­ил) – O – изопропил – α, β – дегидротирозина (ХЭ2), отно­ся­щимся к холиновым эфирам N – замещённых α, β – дегидроаминокислот (ХЭА) на изменение показателей ТТГ, общего Т3 и Т4 в крови у двух­ме­сяч­ных крыс при СГПТ.

МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Исследования проведены на 100 двухмесячных крысах-самцах (линии Вистар), так как они удобны для массовых экспериментов и у них по сравнению с со­ба­ка­ми, кошками, кро­ли­ка­ми отмечается боль­шая интенсивность фи­зио­ло­ги­ческих показате­лей, про­текающих в зна­чи­­тель­но более короткие промежутки вре­ме­ни, что яв­ляется весьма при­ем­ле­мым для ближай­ших и в особенности от­далённых наб­лю­де­ний, свя­зан­ных с изу­че­нием сос­тоя­ния восста­но­­ви­тель­­ных процессов.

СГПТ вызы­вал­ся пу­тём прове­де­ния ти­ре­о­ид­эк­то­мии (ТЭК), осу­щест­­влялённой по следующему алгорит­му. Для про­ве­­де­ния опе­ра­ции кры­сы под эфир­ным нар­ко­зом фик­сировались в положении на спи­не. Дос­туп к ЩЖ осу­щест­влялся через разрез кожи в области шеи. Затем об­на­­жа­лась ЩЖ, про­изводили от­пре­­па­ровку 2/3 её части с сохра­не­ни­ем пара­щи­то­вид­ных же­лёз и с по­мощью ост­рых ножниц до­ли от­се­ка­лись, после чего под каждую из них под­води­лись лигатуры. Раны послойно заши­ва­лись. Жи­вот­ные хорошо переносили опе­ра­цию и спус­тя 0,5 – 1 час после опе­­рации под­хо­ди­ли к корму и воде. ТЭК в дан­ных сериях экс­пе­ри­­мен­тальных ис­следований была проведена у 90 крыс. Животные были раз­делены на 4 под­опытные груп­­пы: 1) ин­тактные жи­вотные – 10 эк­земп­ляров; 2) животные с СГПТ, не по­лу­чав­ших каждо­днев­ных инъек­ций ХЭА – 20 экземпляров; 3) живот­ные с СГПТ, получавшие сочетанные инъекции ХЭ1 и ХЭ2 в дозе 10^-13 М в те­чение 14 дней – 35 экземп­ля­ров; 4) живот­ные с СГПТ, получавшие сочетанные инъекции ХЭ1 и ХЭ2 в дозе 10^-17 М в те­чение 14 дней – 35 экземп­ля­ров.

В сыворотке с помощью метода ИФА определялась концентрация ТТГ, общего Т3 и общего Т4 посредством ИФАН RISER 8793, разработанного для качественной или количественной оценки результатов ИФА и используемого в медицине, биологии, фармакологии, пищевой промышленности, сельском хозяйстве и ветеринарии и в службах санэпиднадзора. Принцип работы набора заключается в том, что определение уровня ТТГ (или ТГ) основано на использовании конкурентного варианта твердофазного ИФА. На внутренней поверхности лунок планшета иммобилизованы машинные моноклональные антитела к ТТГ (или ТГ). В лунке планшета вносят исследуемый образец и конъюгат (Т4, конъюгированный с пероксидазой). Во время инкубации ТТГ (или ТГ) образца конкурирует с конъюгированным ТТГ (или ТГ) за связывание с антителами на поверхности лунки. В результате образуется связанный с пластиком «сэндвич», содержащий пероксидазу. Во время инкубации с раствором субстрата тетраметилбензидина происходит окрашивание растворов в лунках. Интенсивность окраски обратно пропорциональна концентрации ТТГ (или ТГ) в исследуемом образце. Концентрацию ТТГ (или ТГ) в исследуемых образцах определяют по калибровочному графику зависимости оптической плотности от содержания ТТГ (или ТГ) в калибровочных пробах.

Статистическая обработка результатов производилась в среде Statistica 6.0 for Windows по методу ANOVA с post-hoc анализом по U-критерию Манна-Уитни. Сравнение полученных результатов до и после воздействия производилось по критерию Вилкоксона для непараметрических данных, разброс данных на рисунках – стандартное отклонение.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЙ

ТЭК у крыс с СГПТ приводила к возникновению у них характерных сдвигов в содер­жа­нии ТТГ и ТГ в сыворотке крови.

На рис. 1 представлены результаты исследования изменения концентрации ТТГ и ТГ в сыворотке крови у двухмесячных крыс с СГПТ до и после комбинированного воздействия СМД ХЭ1 и ХЭ2 в дозе 10^-13 М каждого соединения.

На рис. 2 представлены результаты исследования изменения концентрации ТТГ и ТГ в сыворотке крови у двухмесячных крыс с СГПТ до и после комбинированного воздействия СМД ХЭ1 и ХЭ2 в дозе 10^-17 М каждого соединения.

Как видно на рисунках 1, 2, Б – ТЭК при­во­дила к значительному повышению содержания ТТГ на 366 % (рис. 1, Б) и на 459 % (рис. 2, Б), соответственно, в сыворотке крови у крыс с СГПТ; содержание общего Т3 у крыс с СГПТ понижалось на 5 % по сравнению с ин­тактными животными (рис. 1, Б) и на 8 % по сравнению с ин­тактными животными (рис. 2, Б); содержание же общего Т4 понижалось на 7, 9 % (рис. 1, Б) и на 4, 1 % (рис. 2, Б), соот­вет­ственно.

После комбинированного введения ХЭ1 и ХЭ2 в дозе 10^-13 М в течение 14 дней у крыс с СГПТ были отмечены следующие показатели: содержание ТТГ в крови соста­ви­ло  110 % по сравнению с нормой принятой за 100 % (рис. 1, В); содержание общего Т3 сос­­та­ви­ло 2, 3 % по сравнению с нормой принятой за 100 %; содержание общего Т4 составило 2,3 % по сравнению с нормой принятой за 100 % (рис. 1, В).

После комбинированного введения ХЭ1 и ХЭ2 в дозе 10^-17 М в течение 14 дней у крыс с СГПТ были отмечены следующие показатели: содержание ТТГ в крови соста­ви­ло  87, 9 % по сравнению с нормой принятой за 100 % (рис. 1, В); содержание общего Т3 сос­­та­ви­ло 1, 4 % по сравнению с нормой принятой за 100 %; содержание общего Т4 составило 2, 1 % по сравнению с нормой принятой за 100 % (рис. 1, В).

Полученные данные свидетельствуют о том, чти применение СМД ХЭА спо­собствовало нормализации практически до нормы вышеуказанных показателей ТТГ и ТГ в сыворотке крови у двухмесячных крыс с СГПТ.

ОБСУЖДЕНИЕ 

Полу­чен­ные результаты могут быть учтены в кли­нической прак­ти­ке, при прогнози­ро­ва­нии течения и исхода функционального вос­ста­нов­ле­ния у лиц с патоло­ги­ей ЩЖ, такой, как ГПТ. Представленный анализ недавних изучений нейропротекторных агентов, антиокси­дан­тов, стволовых кле­ток, вак­цин, различных хирургических техник позво­ляют зак­лю­чить, что нуж­ны новые эффективные средства для лечения экспериментальной патологии ЩЖ крыс типа ГПТ [14]. Несмотря на интенсивные исследования, следует отметить фак­тическую бе­­­з­ус­­пеш­ность сов­ре­мен­ных достижений при попытках терапии спе­ци­фического забо­ле­ва­ния ЩЖ типа ГПТ, как правило, при­во­дя­щего к тяжелой инвали­ди­за­ции.  С учё­том мульти­фак­­тор­ной и мультифазной модели развития патологий ЩЖ, таких как ГПТ, эф­фек­тив­ным мо­жет стать нейропротекторная стратегия терапии синтетическими производными холи­на, типа ХЭА [15, 16].

Продукция ТТГ гипофизом и ТГ ЩЖ характеризуется обратной логарифмической зависимостью. То есть уже при минимальном снижении уровня Т4, которое еще может не улавливаться лабораторными методами, происходит значительное увеличение уровня ТТГ. Уровень ТТГ интегрально отражает варьирующий уровень Т4, на протяжении примерно 2 месяцев. В связи с этим, общая тенденция к снижению уровня Т4 и его периодические падении ниже нормы приведут к увеличению уровня ТТГ [18].

Необходимым и достаточным исследованием для оценки функции щитовидной железы является определение уровня ТТГ с помощью высокочувствительных методов. При обнаружении повышенного уровня ТТГ дополнительно определяется уровень свободного Т4 [19].

В заключение можно отметить, что полученные данные по изучению воздействия ХЭ 1 и ХЭ2 могут быть учтены в кли­нической прак­ти­ке, при прогнози­ро­ва­нии течения и исхода функционального вос­ста­нов­ле­ния у лиц с патоло­ги­ей ЩЖ, такой, как СГПТ. Представленный анализ недавних изучений нейропротекторных агентов, антиокси­дан­тов, стволовых кле­ток, вак­цин, различных хирургических техник позво­ляют зак­лю­чить, что нуж­ны новые эффективные средства для лечения экспериментальной патологии ЩЖ крыс типа ГПТ [20]. Несмотря на интенсивные исследования, следует отметить фак­тическую бе­­­з­ус­­пеш­ность сов­ре­мен­ных достижений при попытках терапии спе­ци­фического забо­ле­ва­ния ЩЖ типа СГПТ, как правило, при­во­дя­щего к тяжелой инвали­ди­за­ции.  С учё­том мульти­фак­­тор­ной и мультифазной модели развития патологий ЩЖ, таких как ГПТ, эф­фек­тив­ным мо­жет стать нейропротекторная стратегия терапии синтетическими производными холи­на, типа ХЭА [20 – 22].

Рис. 1. Особенности изменения концентрации тиреотропного гормона гипофиза и тиреоидных гормонов в крови у двухмесячных крыс в норме (А), при гипотиреозе (Б) и после комммбинированного действия сверхмалых доз 10^-13 М холинового эфира N-(4-бромбензоил)-α,β-дегидрофенилаланина и холинового эфира N – (2 – меток­си­бен­зо­ил) – O – изопропил – α, β – дегидротирозина (В). Концентрация тиреотропного гормона гипофиза выражена в мМЕ/мл; трийодтиронина в нг/мл; тироксина в мкг/мл.

Рис. 2. Особенности изменения концентрации тиреотропного гормона гипофиза и тиреоидных гормонов в крови у двухмесячных крыс в норме (А), при гипотиреозе (Б) и после комбинированного действия сверхмалых доз 10^-17 М холинового эфира N-(4-бромбензоил)-α,β-дегидрофенилаланина и холинового эфира N – (2 – меток­си­бен­зо­ил) – O – изопропил – α, β – дегидротирозина (В). Концентрация тиреотропного гормона гипофиза выражена в мМЕ/мл; трийодтиронина в нг/мл; тироксина в мкг/мл.

Змеиные яды, благодаря своему уникальному химическому составу и физиологическому  действию, являясь комплексами биологически активных веществ (БАВ), в частности, токсинов и энзимов, находят всё более широкое применение в фундаментальных научных исследованиях и практической медицине в качестве терапевтических средств. В змеиных ядах выделены нсколько групп нейротоксинов: кураремиметические, мембранные, токсины с фосфолипазной структурой, кротаминовые и ряд других [3]. Помимо токсинов в змеиных ядах содержится целый ряд энзимов, вызывающих эффекты локального капиллярного повреждения и тканевого некроза при активации протеиназ, фосфолипаз; ускорение или замедление гемокоагуляции; острую гипотензию и боль, связанные с высвобождением вазоактивных пептидов и кениногеназы. В исследованиях [2], была показана модулирующая и протекторная роль кортикостероидного гормона – дексаметазона и нового гипоталамического пролином богатого полипептида (ПБП), открытого А. А. Галояном и сотр. [1], на модели острой нейродегенерации интернейронов спинного мозга (CМ) крыс, вызванной ядами гадюки, гюрзы и кобры [4].

Исходя из рассмотрения сис­те­мы ней­ро­эн­докрин­ной регуляции клетки (СНК), из­вест­но, что дан­ную сис­те­му помимо тиреоидных гормонов (ТГ) и сте­ро­и­дных гормонов (СГ), составляют также нейро­ме­ди­аторы (НМ), одним из ко­торых яв­л­яется аце­тил­холин (АХ), являющийся одним из эфиров хо­лина (ХЛ) [5]. Известно, что ХЛ (от греч, choly – жёлчь), гидроокись 2- ксиэтилтриметиламмония, [(CH3)3N+CH2CH2OH] OH-. Бесцветные кристаллы, хорошо растворимые в воде, этиловом спирте, нерастворимые в эфире, бензоле. ХЛ легко образует соли с сильными кислотами, его водные растворы обладают свойствами сильных щелочей. ХЛ широко распространён в живых организмах. ХЛ входит в состав фосфолипидов (например, лецитина, сфингомиелина), служит источником метильных групп в синтезе метионина [6]. Иссле­до­ва­ния [7 – 11]  свидетельствуют о том, что в кор­ре­ги­ро­вании сома­ти­чес­ких и ней­ро­ген­ных нару­ше­ний не­вто­ро­с­те­­пенна роль эфи­­ров и амидов холина, заслужи­ваю­­щих су­ще­с­т­вен­ного вни­ма­ния с точ­­­ки зрения особенностей их син­­­теза и биологичес­­кой актив­ности (БА). Также в работах [12, 13] нами изучено дей­ствие некоторых эфи­ров и амидов хо­­ли­на на показатели БА нейрональных элементов СМ в норме и при его органических повреждениях (ОПСМ). В работах [14 – 18] исследовано действие эфиров холина на  из­ме­не­ние по­ка­зателей ТТГ, общего Т3 и Т4 в крови у крыс раз­лич­ных возрастных групп при пато­ло­гиях ЩЖ типа гипотиреоза.

С целью дальнейшего изучения нейродегенеративных изменений вызванных змеиными ядами, в данной работе  приводятся результаты экспериментов  на ранее неисследованных, подверженных
интоксикации ядом кобры мотонейронах (МН) СМ крыс, и эффекты последующего влияния одного из производных холина, относящегося к холиновым эфирам N – замещённых – α, β – дегидроаминокислот (ХЭА) – холинового эфира N – (2-метоксибензоил) – О – изопропил – α, β – дегидротирозина (ХЭ) на электрическую активность данных нейронов. В отдельной серии исследований, у крыс, подверженных интоксикации ядом кобры в сыворотке крови, методом иммуноферментного анализа (ИФА), было исследовано действие сверхмалых доз (СМД) ХЭ на из­ме­не­ние по­ка­зателей тиреотропного гормона гипофиза (ТТГ), общего трийодтиронина (Т3) и тироксина (Т4).

МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Эксперименты проведены на 60 крысах-самцах (линия Вистар, массой 250 – 300 г., возраст – 12 – 15 месяцев). В первой и второй серии экспериментов – в острых опытах на 30 спинальных животных, микроэлектрофизиологическими методами исследовали внеклеточную фоновую и вызванную активность (ФА и ВА) МН СМ в ответ на стимуляцию флексорного нерва нижней конечности. Отведение активности МН проводили микроэлектродом с диаметром кончика 1 – 2 микрон (мкм) в сером веществе передних рогов поясничного отдела СМ в области МН (IX пластина по Рекседу). Регистрацию и анализактивности МН проводили с помощью специально разработанной программы на компьютере,  беспечивающей в режиме on-line селекцию спайков посредством амплтудной дискриминации спайка и последующим построением кумулятивной импульсной гистограммы для выбора необходимого режима записи ФА и ВА одиночного нейрона. Исследованные МН подвергали острой интоксикации ядом среднеазиатской кобры (Naja naja oxiana) в дозе LD-50, равной 3, 4 мг/кг массы тела. ХЭ вводили внутримышечно, в СМД 10^-17 М.

Во третьей серии экспериментов – на 30 спинальных животных подверженных острой интоксикации ядом среднеазиатской кобры (Naja naja oxiana) в дозе LD-50, равной 3, 4 мг/кг массы тела, исследовали действие СМД ХЭ 10^-17 М. Затем, методом ИФА определялась концентрация ТТГ, общего Т3 и общего Т4, посредством ИФАН RISER 8793. Принцип работы набора заключается в том, что определение уровня ТТГ (или ТГ) основано на использовании конкурентного варианта твердофазного ИФА. На внутренней поверхности лунок планшета иммобилизованы машинные моноклональные антитела к ТТГ (или ТГ). В лунке планшета вносят исследуемый образец и конъюгат (Т4, конъюгированный с пероксидазой). Во время инкубации ТТГ (или ТГ) образца конкурирует с конъюгированным ТТГ (или ТГ) за связывание с антителами на поверхности лунки. В результате образуется связанный с пластиком «сэндвич», содержащий пероксидазу. Во время инкубации с раствором субстрата тетраметилбензидина происходит окрашивание растворов в лунках. Интенсивность окраски обратно пропорциональна концентрации ТТГ (или ТГ) в исследуемом образце. Концентрацию ТТГ (или ТГ) в исследуемых образцах определяют по калибровочному графику зависимости оптической плотности от содержания ТТГ (или ТГ) в калибровочных пробах. Статистическая обработка результатов данной серии исследований производилась в среде Statistica 6.0 for Windows по методу ANOVA с post-hoc анализом по U-критерию Манна-Уитни. Сравнение полученных результатов до и после воздействия производилось по критерию Вилкоксона для непараметрических данных, разброс данных на рисунках – стандартное отклонение.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЙ

Первоначально исследовалась ФА МН в передних рогах СМ при интоксикации их ядом кобры с последующим действием на эти нейроны СМД ХЭ 10^-17 М. Изучена активность 30 МН, из которых только 18 МН обладали фоновой ритмикой. На основании анализа величин средних частот ФА данных МН показано, что в норме у 18 МН средняя частота ФА ровнялась 22 имп/сек, после введения яда кобры в таком же количестве МН она подавлялась до 6 имп/сек, а в результате последующего действия СМД ХЭ 10^-17 М она составляла – 18 имп/сек.

На рис. 1 показан пример двух фоновоактивных МН на глубине 1100 (а) и 1300 (б) мкм при предварительном и последующим действием ХЭ на нейроны, подвергшиеся влиянию яда. На нижнем графике (а) яд кобры вызывает резкое урежение средней частоты разрядов МН, введение же ХЭ на 40 минуте восстанавливает подавленную фоновую ритмику нейрона с тенденцией, ведущей к возвращению к норме. На другом графике (б) предварительное введение ХЭ вызывает учащение фоновой ритмики МН, а последующее введение яда кобры на фоне действия холинового эфира не оказывает отрицательного влияния на показатели его средней частоты.

В другой серии экспериментов исследовалась ВА МН СМ подверженных комбинированному действию яда кобры и СМД ХЭ 10^-17 М.

Рис. 2 демонстрирует пример кумулятивной (рис. 2, а) и суммированной (рис. 2, в) пре – и постстимульных гистограмм импульсных потоков активности МН на глубине 1400 мкм. Как видно из рисунка, влияние яда кобры на нейрональную активность фоновоактивного МН проявлялось спустя 5 минут в виде полного торможения ФА одиночного МН (рис. 2, 2а, нижняя кривая); на
раздражение флексорного нерва МН отвечал серией судорожных, «пачечного» типа, разрядов (рис. 2, 2а, верхняя кривая). На суммированной постстимульной гистограмме ВА нейрона отмечалось угнетение позднего асинхронного компонента клеточного ответа вследствие влияния яда (рис. 2, 2в). Последующее введение на 25 минуте ХЭ проявлялось спустя 5 минут в восстановлении регулярного типа ФА МН (рис. 2, 3а, нижняя кривая) и в более выраженном, по сравнению с нормой, усилении как постстимульного кумулятивного импульсного потока (рис. 2, 3а, верхняя кривая), так и постстимульных раннего и позднего компонентов ответа МН
(рис. 2, 3в).

Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод о возможности предотвращения токсического действия яда кобры на нейроны СМ, применение СМД ХЭ.

В следующей серии исследований представлены результаты ИФА изменения концентрации ТТГ и ТГ в сыворотке крови у крыс при интоксикации их ядом кобры до и после воздействия ХЭ в вышеказанных дозах. Как видно на рис. 3, Б – после воздействия яда кобры происходило к значительное повышение содержания ТТГ на 420 % (рис. 3, Б); содержание общего Т3 у крыс с СГПТ понижалось на 45 % по сравнению с животными, не получавшими яда кобры (рис. 3, Б); содержание же общего Т4 понижалось на 79 % (рис. 3, Б). После введения СМД ХЭ в дозе 10^-17 М у крыс с интоксикацией ядом кобры были отмечены следующие показатели: содержание ТТГ в крови соста­ви­ло  98, 5 % по сравнению с животными, не получавшими ХЭ (рис. 3, В); содержание общего Т3 сос­­та­ви­ло 77, 9 %; содержание общего Т4 составило 82, 7 % (рис. 3, В).

Полученные в данной серии исследований данные свидетельствуют о том, чти применение СМД ХЭ спо­собствовало нормализации практически до нормы вышеуказанных показателей ТТГ и ТГ в сыворотке крови у крыс, подверженных действию яда кобры.

 ОБСУЖДЕНИЕ

 В свете полученных экспериментальных данных, становится очевидным факт протекторного действия ХЭ как на ФА одиночных МН в вентральных рогах СМ, подверженных острой интоксикации ядом кобры, так и на вызванную постсинаптическую внеклеточно регистрируемую активность одиночных МН. По имеющимся литературным данным, предполагаемый механизм действия ингибирующего сигнала на мембрану, вызванный влиянием цитотоксинов ядов усиливаемых ферментом фосфолипазой А2 приводит к уменьшению количества аденилатциклазы, что в свою очередь ведёт к уменьшению цАМФ и снижению деполяризации мембраны, приводящий к торможению импульсного ответа нейрона [1, 4, 19]. Возможен и пресинаптический механизм действия змеиных ядов, осуществляемый посредством того же фермента фосфолипазы А2, потенцируемый действием цитотоксинов ядов на биомембраны и вызывающий истощение запасов ацетилхолина в нервных окончаниях [20].

Как показали вышеизложенные результаты исследований, нейродегенеративные изменения МН СМ, сопряжённые с его электрической активностью, могут быть восстановлены при воздействии на эти клетки ХЭ. Данное протекторное влияние ХЭ на повреждённые интоксикацией ядами МН, вероятно, осуществляется через его действие на молекулярные механизмы повреждённых МН.

Стимулирующее действие ХЭ можно объяснить, во-первых, действием на мембрану повреждённых нейронов активирующей циклазной системы, то есть увеличением от нейротрансмиттерного сигнала мембранного фермента – аденилатциклазы с последующим синтезом при участии АТФ циклического АМФ, деполяризующего мембрану клетки и усиливающего её ответ на внешнюю стимуляцию, и, во-вторых, механизмом торможения ХЭ фосфолипазы А2 – фермента, присутствующего во всех змеиных ядах и оказывающего токсическое влияние на нервные клетки [21]. Протекторная роль СМД ХЭ в данных сериях исследований подтверждается и при ИФА изменения концентрации ТТГ и ТГ в сыворотке крови у крыс при интоксикации ядом кобры.

Наряду с ранее опубликованными данными литературы относительно нейропротекторной функции ХЭ в организме млекопитающих [10, 11], настоящим исследованием на основе представления о том, что эндокринная система организма играет важную роль в патогенезе отравления ядами, и факта активного взаимодействия ядов с гормонами и нейромедиаторами, авторами выдвигается предположение о протекции СМД ХЭ нейродегенерации МН СМ, вызванной ядом кобры, которое даёт основание рекомендовать применение СМД ХЭ в клинической практике в качестве эффективного средства при интоксикациях змеиными ядами.

Кумулятивные (а) и суммированные (в) пре- и постстимульные гистограммы внеклеточной импульсной активности одиночного мотонейрона спинного мозга (глубина 1400 мкм) в ответ на раздражение флексорного нерва в норме (1, а, б, в); на 5 мин. действия яда кобры (2, а, б, в); на 25 мин. введения сверхмалой дозы холинового эфира N – (2-метоксибензоил) – O – изопропил – α, β – дегидротирозина (3, а, б, в). На «а»: ордината – число импульсов до и после стимуляции нерва, абсцисса – время регистрации импульсного потока. На «б»: картина импульсного потока после стимуляции нерва в избранном интервале времени. На «в»: ордината – процент импульсов (в бинах) от числа проб, абсцисса – последовательность бинов.

Графики изменения величин средних частот фоновой активности двух мотонейронов спинного мозга (а, б) при комбинированном действии яда кобры и сверхмалой дозы холинового эфира N – (2-метоксибензоил) – O – изопропил – α, β – дегидротирозина.

Диаграммы изменения концентрации тиреотропного гормона гипофиза и тиреоидных гормонов в сыворотке крови у крыс в норме (А), при интоксикации ядом кобры (Б) и после действия холинового эфира N – (2-метоксибензоил) – О – изопропил – α, β – дегидротирозина в сверхмалой дозе 10-17 М (В).